Конечно, каждый думает, что хочет, Покуда головы он не лишен.
Проснуться в темноте и испугаться.
За окнами гроза воюет с миром.
Сердцебиенье усмирить и рассмеяться,
Кошмарный сон развеялся эфиром.
Но почему тогда немеют ноги
И силы встать, в тебе нет совершенно.
И тени на стене несут тревоги
О том, что ночью зло твориться непременно.
Там в грозовой ночи таятся те,
Кто мог бы быть великим, но не стал.
Их хрупкой, словно льдинка красоте
Сопутствует характера металл.
Для смертных день, для них ночная тишь.
А людям невдомёк, кто рядом обитает
И пощадить себя не убедишь,
Ты тех, кто сострадания не знает.
За окнами гроза воюет с миром.
Сердцебиенье усмирить и рассмеяться,
Кошмарный сон развеялся эфиром.
Но почему тогда немеют ноги
И силы встать, в тебе нет совершенно.
И тени на стене несут тревоги
О том, что ночью зло твориться непременно.
Там в грозовой ночи таятся те,
Кто мог бы быть великим, но не стал.
Их хрупкой, словно льдинка красоте
Сопутствует характера металл.
Для смертных день, для них ночная тишь.
А людям невдомёк, кто рядом обитает
И пощадить себя не убедишь,
Ты тех, кто сострадания не знает.
Вообще-то страшновато, особенно, если читать глубокой ночью, а потом идти умываться в темноте мимо зеркального шкафа.
Как здорово я поняла - ведь про зеркало в стихотворении ни слова. Видимо, это читается между строк.